Становление социализма » Государственное регулирование экономики края в годы НЭПа. Промышленность и рынок
Разместил: Admin   Дата: 03.02.2008 00:42
Комментарии: (0)   Рейтинг:
Переход местной промышленности на новые хозяйственные отношения был тяжелым и болезненным процессом. Оборудование большинства предприятий, не менявшееся с 1913 г., было крайне изношенным. Хозяйственные связи между различными регионами страны были прерваны в годы гражданской войны. Снятые, согласно указу Совнаркома от 9 августа 1921 г., с государственного снабжения и предоставленные во власть рынка многие предприятия оказались в очень трудном положении. Губернским властям пришлось самим решать, что делать с местной промышленностью. «НЭП заставил самой жизнью провести генеральный учет, при котором заносится все решительно. Учет этот переводится из цифр быстро в золотые рубли», - говорилось на Пленуме Астраханского губкома РКП(б) в апреле 1922 г. Было ясно, что местный бюджет не сможет содержать все имеющиеся предприятия. 18 ноября 1921 г. Астраханский губсовнархоз в телеграмме, послан-ной в ВСНХ, сообщал, что на начала хозяйственного расчета переведено 5 предприятий (4 мельницы и 1 стеклозавод с общим числом служащих 643 человека). А через некоторое время было переведено еще 15 предприятий с общим количеством занятых на них рабочих - 640 человек.

Постепенно астраханская местная промышленность (не считая рыбной) сконцентрировалась в составе трех объединений, подведомственных местному совету народного хозяйства (СНХ):

Астрпромкомбинат

Полиграфтрест

Объединение консервных заводов.

Руководство государственной промышленностью, оставшейся в подчинении Астраханского губсовнархоза, осуществлялось трестами и управлениями деревообрабатывающей, металлургической, пищевой, кожевенной и других отраслей. Вместо ранее существовавших отделов Губсовнархоза создавались секции по 3-5 человек для руководства различными промышленными отраслями. Это позволило упростить структуру совнархоза и сократить его аппарат. В ведении Тубсовнархоза осталось 23 действующих и 33 законсервированных предприятия.

1921/22 и 1922/23 хозяйственные годы стали переходными в борьбе местной промышленности за выживание. Из-за отсутствия сырья и плохого урожая в 1922 г. были обречены почти на полное бездействие важнейшие сельскохозяйственные отрасли Нижнего Поволжья: маслобойная, мукомольная, винокуренная и т.д. Недостаток финансовых средств тормозил работу предприятий по производству строительных материалов.

Расстройство денежного обращения, отсутствие кредита, многосложность налоговых обложений, балласт в виде большого количества неработающих предприятий осложняли деятельность местных хозяйственных органов. В этих условиях часть предприятий сдавалась в аренду государственным, кооперативным организациям, а также частным лицам.

Осенью и летом 1921 г. Центральный Комитет РКП(б) разослал циркуляры, побуждавшие к быстрейшему переходу на новые экономические рельсы и хозяйственный расчет, «к более интенсивной работе по сдаче предприятий в аренду».

В первую очередь сдавались неработающие предприятия. Рабочие и служащие сданных в аренду предприятий снимались с государственного снабжения. Арендная плата устанавливалась в пользу государства натурой, а также деньгами.

При сдаче в аренду предпочтение отдавалось государственным и кооперативным организациям. «Нами сдавались в аренду, согласно указанию центра, целый ряд предприятий. Мы старались сдавать предприятия в аренду, в первую очередь, государственным и кооперативным учреждениям и, в последнюю очередь, частным лицам, - говорилось на Пленуме Астраханского Губкома в июне 1922г. - Государственным организациям мы сдали 72% предприятий (сдаваемых в аренду частным лицам, вместе с бывшими владельцами - 28%)».

Постепенно основными арендаторами становились частные лица. Подобная ситуация объяснялась тем, что многие арендаторы, прежде всего государственные и кооперативные организации, оказались не в состоянии выплачивать арендную плату. Частные предприниматели аккуратно вносили причитающуюся с них арендную плату, пополняя тем самым местный бюджет. Поэтому местные органы в 1922/23 хозяйственном году в поисках новых источников пополнения бюджета охотно отдавали предприятия частникам. Даже такой известный противник частного капитала как Е.А. Преображенский в этой связи писал: «Когда органы госторговли и кооперации реализуют среди частных потребителей продукцию не только крестьян, но и кустарей, ремесленников и частных предпринимателей и получают при этом прибыль, то эта часть прибыли госторговли и кооперации представляет из себя рассматриваемый нами источник социалистического накопления».

Астраханским ГСНХ был составлен список предприятий, которые могли быть сданы в аренду. Таких предприятии насчитывалось 52. Они, в основном, уже бездействовали по 3-4 года. Из этого числа в марте 1923 г. в аренду было сдано 33 предприятия. Арендаторами были госучреждения (9 предприятий), кооперация (3 предприятия), рабочие артели (4 предприятия), частные лица (13 предприятий).

Помимо предприятий, в аренду сдавались бани, парикмахерские, магазины, жилые дома и даже базары. Из 12 астраханских бань к октябрю 1921 г. в аренду частным лицам было сдано 2 бани. Одна была сдана за 144 миллиона рублей (в дензнаках 1921 г.), другая же, требующая капитального ремонта в 400 миллионов рублей, была сдана на условиях ее восстановления до 1925 г., с арендой в 1926/27 хозяйственном году 6 миллионов рублей в месяц, а в 1928/29 хозяйственном году – 8 миллионов рублей в месяц.

Заключение подобных длительных контрактов свидетельствова-ло, что население к 1922 г. поверило в НЭП, в то, что правительство сумеет обеспечить стабильность политической и экономической ситуации в стране. Это было серьезным завоеванием новой экономической политики.

С введением прогрессивной заработной платы и других видов ма-териального стимулирования стало меняться отношение людей к своему труду на государственных предприятиях. На Пленуме астраханского губкома РКП(б) в конце 1922 г. многие выступающие отмечали эту перемену: «Хищения у нас с переходом на хозрасчет или совершенно прекратились, или значительно пали. В частности, на табачной фабрике невыход на работу в 1921 г. достигал 20-30% от общего числа работающих, а за последний месяц он упал до 1%».

Переход на новые формы организации труда способствовал сокращению разбухшего за годы военного коммунизма аппарата управления. В первые годы НЭПа произошло резкое сокращение управленческого аппарата Астраханского ГСНХ: в 1920 г. - 772 служащих, в 1921 г. - 230, в марте 1923 г. - 146 человек. Всего к марту 1923 г. управленческие штаты в Астраханской губернии были сокращены на 34%. Углубление рыночных отношении в государственной промышленности приводило к сокращенно бюрократического аппарата естественным путем. Люди из этого аппарата шли работать на заводы, где платили больше, чем в конторах. Таким образом, новая экономическая политика способствовала сокращению бюрократического аппарата, значительная часть которого при переходе промышленности на хозрасчетные отношения оказалась без работы и обильно пополняла ряды безработных.

Однако не следует думать, что бюрократические структуры с радостью шли на сокращение штатов. «Внутри астраханского Госрыбтреста, - писала астраханская газета «Коммунист», - совсем не думают сжимать структуру главной конторы. Наоборот, из ряда подотделов трест образовал самостоятельные отделы и тем увеличил число последних, кроме того, даже после всевозможных сокращенческих кампаний число управленцев продолжало оставаться значительным». По данным астраханского Губэкосо на заводах Губсовнархоза в середине 1923 г. на каждых 100 рабочих приходилось в среднем 36 служащих.

Астраханский Губсовнархоз при переводе своих производственных предприятий на хозяйственный расчет стал переводить весь их доход на счет своего баланса. Все оборотные средства предприятий стали поступать в общий котел Губсовнархоза, а отсюда шло уравнительное перераспределение, которое усиливало влияние чиновников и отбивало желание к продуктивной работе, «доходные предприятия стали таять и постепенно сокращать свое производство, и в конце концов дошло до того, что оказались без денег».

Помимо этого, авторитетная комиссия, назначенная царицынским Губисполкомом, выяснила, что ГСНХ вводил в заблуждение неверными цифрами руководящие губернские и государственные органы: сессии Губисполкома констатировали поднятие промышленности, а между тем «положение с промышленностью далеко не так блестяще, как указывалось во всех докладах».

Несмотря на распространяющийся хозрасчет, продолжала процветать бесхозяйственность, разбазаривание средств предприятий. «Астраханский маслотрест вместо того, чтобы найти работников Астрахани, передвинул работников из Енотаевки, а в Енотаевку послали работников из Астрахани, причем каждому перемещаемому платили 300-400 рублей подъемных».

Постепенно уже в первые годы новой экономической политики восстанавливались бездействующие предприятия. Крупные восстано-вительное работы осуществлялись на астраханских судоремонтных за-водах. На бывшем заводе «Камво» были восстановлены чугунолитей-ный и слесарный цеха, электромеханическая мастерская. Рабочие завода сами занимались восстановлением. Они приступили к ремонту плавучего дока, крупнейшего на Волге. 20 предприятий местной промышленности Астрахани 1921/22 хозяйственный год закончили безубыточно. Государственные консервные заводы №1-2 по выпуску мясных консервов выполнили план на 100%.

Хотя и медленно, но все-таки стала оживляться работа на рыбных консервных заводах. «Вместо закатки 1000 банок в сутки теперь производство поднимается до 3000 банок за рабочий день». Не получая долгое время никакой помощи со стороны центра, местная промышленность вынуждена была производить затраты по капитальному строительству исключительно из собственных средств, опираясь на местные накопления, полученные от работы губернской промышленности.

Нижнее Поволжье, будучи большим рынком сбыта, по мере развития торговли и промышленности стало ареной активной деятельности крупных всесоюзных трестов и синдикатов. Среди них были Всероссийский текстильный синдикат, Солесиндикат, Сахаротрест, Нефтесиндикат и другие. Всесоюзные тресты имели представительства в Астрахани, а также целую сеть контор и складов, разбросанных по всей территории региона.

Судя по сообщениям печати тех лет, большинство действовавших в Астраханской губернии иногородних организаций уже в 1922/23 хозяйственном году достигли значительных успехов в коммерческой деятельности, завоевывали рынки, получали высокую прибыль. При этом, усиливая свои коммерческие позиции и насыщая местный рынок своей продукцией, крупные синдикаты теснили в конкурентной борьбе местные маломощные организации и выкачивали средства из местного бюджета. Поэтому местные органы очень осторожно относились к работе филиалов всесоюзных синдикатов.

Особенно успешной на территории Астраханской губернии была деятельность Всесоюзного текстильного синдиката (ВТС). В феврале 1924 г. было открыто крупное отделение ВТС в Астрахани. При большом спросе населения на текстильную продукцию торговые обороты отделения быстро росли. Если в марте 1924 г. оборот отделения соста-вил 78460 рублей, то в октябре того же года - 501537 рублей. Частная оптовая торговля мануфактурою, благодаря деятельности синдиката, была к 1926 г. практически вытеснена с рынка.

Серьезные трудности испытывала Астраханская губерния в период экономического кризиса 1923/24 гг. Его причиной явилась серьезная диспропорция между высокими ценами на продукцию промышленности, находившейся в основном в государственной собственности, и низкими ценами на продукцию сельского хозяйства, находившегося преимущественно в частной собственности. В результате сложившегося положения покупательная способность населения упала в несколько раз по сравнению с довоенным уровнем. В Астрахани индекс цен на промышленные товары превышал на 123% индекс на продукты сельского хозяйства. Осенью 1923 г. астраханский крестьянин мог купить два фунта гвоздей вместо 10 фунтов в довоенное время или один аршин ситца вместо четырех. В рыбной промышленности стоимость орудии лова возросла в пять раз, а на принимаемую рыбу цены снизились по сравнению с 1913 г. в среднем в шесть раз. На совещании директоров предприятий совместно с партийными организациями, состоявшемся в октябре 1923 г., отмечалось, что некоторые предприятия в погоне за прибылью искусственно вздували цены на свою продукцию. Маслотрест так скалькулировал цены на свою продукцию, что она вздоро-жала на 70-80%.

В связи с сокращением сбыта продукции промышленные предприятия теряли возможность приобретать сырье, своевременно выплачивать заработную плату, в силу чего сокращалось производство. А это, в свою очередь, приводило к росту безработицы, ухудшению положения рабочих. В ноябре 1923 г. в Астрахани насчитывалось около 12000 безработных.

Выход из сложившейся ситуации был найден следующий. Из центра стали устанавливать цены на промышленные товары, заставляя тресты и синдикаты изыскивать внутренние резервы увеличения прибыли, повышать эффективность производства.

Всеобъемлющее регулирование цен началось в 1924 г. Принятые тогда меры оказались успешными: оптовые цены на промышленные товары снизились с 1 октября 1923г. по 1 мая 1924 г. на 26%. К сентябрю 1924 г. покупательская способность одного пуда ржи на саратовском рынке увеличилась по сравнению с соответствующим показателем 1923 г. в три раза по отношению к соли, гвоздям, махорке и т.д. Вместе с тем успешное урегулирование кризиса сбыта путем административного вмешательства государственных органов в ценообразовательный процесс привело к опасной иллюзии всемогущества административ-ных мер в экономике.

В годы военного коммунизма и в первые месяцы НЭПа материальное положение рабочих было тяжелым. В 1919-1920 гг. рабочий получал 5-6 довоенных рублей. При таком заработке он, естественно, любыми путями вынужден был пополнять свой бюджет: дополнительной работой, продажей одежды, урожая с приусадебного участка, если таковой имелся. Зарплата составляла небольшой процент в его общем доходе. Если в довоенное время расхождение между зарплатой и расходами рабочего составляло в среднем 4-5%, то в 1920 г. - 150%.

В ходе реформ в экономике в 1921 г. был осуществлен переход к новой тарифной политике, в основу которой был положен реальный прожиточный минимум и принцип сдельной оплаты труда.

12 июня 1921 г. был принят декрет СНК «О коллективном снабжении рабочих и служащих некоторых государственных предприятий». Это был лишь первый шаг к реформе заработной платы. Переход к новым формам оплаты труда рабочих и служащих был осуществлен осенью 1921 г., когда стала вводиться так называемая «сдельщина».

По данным астраханской газеты «Коммунист», зарплата за 1922 г. значительно увеличилась. Рост ее начался с апреля 1922 г. Так, в январе 1922 г. средний заработок астраханского рабочего равнялся 5 рублям 79 копейкам, что составляло 26% от довоенного уровня, а в декабре того же года заработок дошел до 20 рублей 70 копеек, что составляло уже 48% от довоенного. На апрель 1923 г. зарплата по металлопро-мышленности Астрахани составляла 35%, по текстильной - 67%, по полиграфической - 68%, в пищевой - 98% от довоенного уровня.

Постепенно с ростом заработной платы и наполнением рынка товарами происходило оздоровление бюджета семей рабочих. А побочные доходы, которые в годы военного коммунизма играли доминирующую роль, постепенно уменьшались, уступая место зарплате. В марте 1924 г. Астраханский губпрофсовет произвел обследование состояний бюджета 177 рабочих, выяснив, что в среднем 80% дохода астраханского рабочего составляет заработная плата. Произошли изменения в структуре расходов по сравнению с дореволюционным периодом. В дореволюционное время затраты на питание в бюджете рабочего составляли 44% от всех расходов. В 1919-1920 гг. на питание уходил почти весь бюджет. В этих условиях не на что было приобрести новую одежду, хозяйственные вещи. В марте 1924 г. затраты на питание в бюджете рабочих достигли довоенного уровня. Увеличились по сравнению с довоенным уровнем расходы на культурно-просветительские мероприятия с 2,5% в 1913 г. до 4,2% в 1924 г., что также говорит об улучшении материального положения рабочих.

Уже с 1923 г. быстрый рост заработной платы стал обгонять рост производительности труда. По данным астраханского губсовнархоза, производительность труда рабочих в 1923-1924 гг. составляла в среднем 63,1% от довоенного уровня, а зарплата достигла уже 90%.

В 1925-1927 гг. наблюдалось снижение заинтересованности рабочих в результатах своего труда, выражавшееся в увеличении количества прогулов, в снижении роста производительности труда. В этих условиях с целью повышения производительности труда администрация предприятий стала пересматривать трудовые нормы в сторону их повышения. Ежегодно проводившиеся перезаключения трудовых договоров между рабочими коллективами и администрацией предприятий (к ним приурочивались обычно кампании по пересмотру норм выработки) являлись тяжелым испытанием для хозяйственников, партийных и профсоюзных органов.

Переход к НЭПу объективно поднимал роль и значение научных и технических знаний в жизни общества, создавал более благоприятные условия для сотрудничества рабочих и «спецов». Первая половина 20-х годов характеризовалась тенденцией к смягчению социальной напряженности в обществе, в том числе и на промышленных предприятиях. Партийные органы на местах нацеливали коммунистов, профсоюзный актив, хозяйственников на последовательное внедрение в жизнь директивы XI съезда РКП(б) об установлении товарищеских отношений между рабочими и «добросовестными, знающими свое дело инженерами». Однако «спецеедство» не исчезло даже в лучшие годы новой экономической политики. Рабочих, особенно малоквалифицированных и низкооплачиваемых, раздражало многое: независимое поведение заводских ИТР, собственные низкооплачиваемые должности, высокие оклады ИТР. Немалая доля ответственности за разжигание антиспецовских настроений лежала на печати. На страницах газет того периода приводилось множество примеров негативной работы специалистов, намеренно муссировалось их корыстолюбие и стремление в ряде ситуаций сыграть на неграмотности рабочих. Если верить этим статьям, то ИТР на производстве занимались в основном вредительством. Безусловно, разница в заработной плате ИТР и рабочих была велика. Так, рабочий астраханских рыбных промыслов в среднем за месяц получал 53 рубля 41 копейку, а промысловый специалист – 169 рублей 67 копеек. Такая оценка труда была справедливой, тем более, что большинство специалистов честно и добросовестно отдавали свои силы и знания производству, способствуя быстрому подъему экономики.

Противоречия между управленцами и рабочими возникали и потому, что трудовые коллективы практически не принимали участия в управлении производством. Их влияние на выработку решений по принципиальным вопросам развития предприятия, кадровой политики через партийную и профсоюзную организации носило ограниченный характер. Этот вопрос постоянно обсуждался на страницах газет и журналов того времени.

При существующей политизированной системе производственных отношений вмешательство партийных ячеек, профсоюзных комитетов, рабочих собраний в деятельность заводских администраций зачастую отрицательно сказывалось на производственном процессе, лихорадило его.

В годы НЭПа рожденная революцией активность масс систематически прорывалась на поверхность в виде стремления общественных организаций установить свой контроль над производством параллельно с администрацией.

Шел процесс слияния функций партийных, хозяйственных и государственных органов. Заводские партийные организации, проводя в жизнь решения центральных партийных и государственных органов, уже не являлись, как раньше, выразителями творческой активности рабочих. Теперь их работа сводилась к решению чисто технических проблем.

Как в годы гражданской войны, так и в период мирного строительства определяющим фактором политики восстановления и развития страны являлась деятельность коммунистической партии.

Положение РКП(б)-ВКП(б) как правящей партии (с ее стремлением к глобальному контролю) определяло кадровую политику. Определяющей тенденцией было стремление расставить кадры коммунистов на всех ключевых позициях жизни общества, особенно в хозяйственной системе. При назначении на тот или иной пост прежде всего учитывался принцип партийной принадлежности, другие качества человека оставались на втором плане. Реальностью было противоречие между лозунгом на вовлечение масс в управление производством (а также жизнью общества в целом) и повседневной практикой руководства на местах.

Во второй половине 20-х годов производственным совещаниям от-водилась роль важного рычага рационализации производства и основного аккумулятора творческой энергии трудящихся масс. XIV съезд РКП(б) в своих решениях назвал их главной формой вовлечения рабочих в совершенствование производства. Но форма эта была очень далека от идеала, поскольку совещания обладали лишь рекомендательным правом в решении основных производственных вопросов. Хотя в рамках производственных совещаний и развивалось сотрудничество рабочих и ИТР, однако чаще всего они становились ареной столкновения между этими категориями трудящихся. Неудоволетворенные низкой эффективностью совещаний, слишком медленным переустройством производства, рабочие порой вымещали свое недовольство на квалифицированных специалистах.

Нет ничего удивительного в том, что большинство старых специалистов старались избегать участия в работе совещаний. Пассивность эту усиливало сознание того, что заводские специалисты, призванные решать производственные вопросы, в большинстве своем зависели от вышестоящих административных органов.

Важной формой реализации принципов производственной демократии было выдвижение рабочих на руководящие должности в цехах и заводоуправлении, в правлении трестов. Так, из шести руководителей крупных предприятий Астраханской губернии пять были выдвинуты на руководящую работу из среды рабочих, некоторые из них оказались толковыми руководителями, другие - посредственными.

Заместитель главного управляющего Бассольтреста сообщал в Астраханский обком РКП(б), что взятый по рекомендации Губкома на руководящую работу т. Стажаров Т.И. не соответствует занимаемой должности. «После довольно продолжительного испытания мы, однако, тщательно присматривались к т. Стажарову и убедились, что он по своей малограмотности и неопытности совершенно не в состоянии справиться со своей работой, требующей особой осторожности и коммерческого навыка. Просьба - т. Стажарова отозвать». Открытое возмущение рабочих вызывало стремление части партийных и советских чиновников к обогащению за счет всех остальных групп населения. На VIII Астраханской Губпартконференции ответственный секретарь Контрольной комиссии сообщал коммунистам: «23 августа 1921г. члены Губкома - 15 человек, а затем и остальные члены Губкома и Губисполкома выдали себе по 2 пуда муки. Тогда в это дело вмешалась Контрольная комиссия в лице своего секретаря, ука-зывая, «что такие выдачи, особенно теперь, во время голода, в высшей степени не этичны». В секретном порядке было решено выдать и остальным членам Губкома (не получившим еще), в том числе членам Контрольной комиссии такой же паек дополнительно за молчание и выдали месяц спустя, правда немного меньше, но выдали и - молчат.. .».

Современники НЭПа и исследователи истории тех лет сходятся в одном: несмотря на улучшение положения, уровень жизни рабочих рос тогда медленнее, чем у других слоев городского населения.

Таким образом, от НЭПа рабочие государственного сектора экономики выиграли меньше, нежели те слои населения, которые теснее были связаны с рынком. «Мелкий хозяйчик, обладавший двумя тисками, - писал рабочий, член РКП(б) Куликов ответственному секретарю Астраханского Губкома РКП(б) Муравьеву в декабре 1922 г., - уже имеет капиталу в 5-6 миллиардов и порядочно дает заработать сдельщику - 8-10 миллионов в день, а иногда и больше».

Разумеется, рынок не был раем для всех новоявленных предпринимателей. Он позволял быстро обогащаться одним, разорял или, в лучшем случае, позволял держаться на плаву другим. Но сама по себе ситуация, когда рабочие госсектора не могли существенно повысить свой жизненный уровень, в то время как в иных секторах экономики такая возможность не исключалась, расценивалась ими как социальная несправедливость, тем более острая, что наблюдалась она в рабочем государстве в послереволюционную эпоху.

Это недовольство постоянно прорывалось в выступлениях коммунистов и беспартийных работников на различных собраниях, митингах, конференциях. «Кругом открыты рестораны, кафе, - говорилось на Пленуме Астраханского обкома 6 января 1922 г., - выставлены пирожные, белые булки, на которые тратятся миллиарды (в ценах 1922 г. - С.В.), на всех стенах и окнах бьют в глаза кричащие объявления о маскарадах, балах, вечерах и т.д. И все это в то время, когда деревня в голодных корчах умирает». Представление о НЭПе как о вынужденном отступлении, которое не может продолжаться долго, было широко распространено в 20-х годах и в среде рабочих, коммунистов и беспартийных. Отстранение от сознательной реализации новой экономической политики бюрократией рабочих, что, в свою очередь, стимулировало активизацию уравнительных настроений и взглядов, во многом предопределило трагическую судьбу НЭПа.

Анализ документального материала свидетельствует, что вскоре после введения новой экономической политики в промышленности появилось новое для советского общества явление - массовая безработица. Причем, несмотря на экономический подъем 20-х годов и постоянный рост производства, безработица на протяжении всего периода НЭПа имела тенденцию к росту. Объясняется это явление перенаселение деревни, сокращением, особенно в первые годы НЭПа, управленческого аппарата, закрытием нерентабельных предприятий.

Восстанавливающаяся промышленность не в состоянии была обеспечить работой все освободившиеся кадры.

Кроме того, был слой безработных, которые лишь значились в списках биржи труда, регулярно получая пособия по безработице. Та-кие люди вовсе не стремились получить работу и занимались личным подсобным хозяйством, коммерческой деятельностью.

Основным и самым эффективным средством борьбы с безработицей являлось развитие всех отраслей хозяйства. Но это был долговременный процесс. Одновременно приходилось организовывать повседневную помощь безработным.

Главным инструментом в политике оказания помощи безработным со стороны государства стали биржи труда. Они регистрировали безработных, выдавали пособия по безработице, направляли на работу. Биржи труда, впервые возникнув в январе 1918 г., в годы гражданской войны были ликвидированы. В связи с ростом числа безработных в первые месяцы НЭПа встал вопрос об их трудоустройстве. В сентябре 1921 г. на V Всероссийском съезде профсоюзов нарком труда Шмидт сказал, что биржи труда, главной задачей которых является борьба с безработицей, будут вновь восстановлены повсеместно. Это решение было одобрено Второй сессией ВЦИК в мае 1921 г.

В Астрахани биржа труда была создана в 1923 г. Ее роль в 20-е годы быстро росла. Если в первый период новой экономической политики до 2/3 безработных принимались на работу в обход биржи труда, то в 1927 г. через нее прошло уже около 70% устроившихся на работу.

В годы НЭПа местная власть оказывала безработным помощь в виде денежных пособий, бесплатных обедов, проведения общественных работ и т.п.

Денежные пособия выдавались рабочим, имевшим стаж по найму не менее двух лет. По мере роста экономики все большее количество безработных получали пособия. В 1925 г. 13% безработных получали пособия, а в 1927 г. - до 40%. Увеличился в эти годы и размер пособия по безработице. В 1922-1923 гг. в Астраханском крае безработные пер-вой категории получали 8 рублей, второй категории - 5 рублей. В 1926-1927 гг. было установлено три категории безработных с пособием: пер-вая категория - 16 рублей, вторая - 12 рублей и третья - 10 рублей. В этот же период средний размер пособия в Москве составлял 15 рублей, в Ленинграде - 15 рублей 50 копеек. Часть безработных, особенно в первые годы НЭПа, не получали никакого пособия или же лишались его после шесть месяцев безуспешных поисков работы.

При сопоставлении размеров пособий с ценами того периода видно, что это был очень невысокий уровень обеспечения, но все же это был минимум, избавлявший от голода. Семейным безработным выдавались надбавки на членов семьи: 15% пособия на одного человека, 25% - на двух, 35% - на трех и более человек. Безработные получали пособия в течение шести месяцев: считалось, что этого времени впол-не достаточно для того, чтобы найти новое место работы.

Часть безработных получали материальную помощь от профсоюзов, которые с 1922 г. начали создавать специальные фонды помощи безработным. Эти фонды образовывались за счет отчислений от членских взносов, из добровольных денежных вкладов рабочих. Размеры отчислений были различны: союз водников, например, принял решение вносить в фонд безработных 3% от членских взносов, пищевиков - 5%, совработников - 15%. Размеры профсоюзных пособий достигали 5-12 рублей. Помощь профсоюзов возрастала из года в год: в 1923-1924 гг. в фонд безработных было переведено 4 миллиона рублей, в 1924-1925 гг. - 7,5 миллиона, в 1925-1926 гг. - 10 миллионов рублей.

Одной из форм помощи безработным была организация общественных работ. В значительном масштабе они стали применяться в крае с 1924 г. В основном эта форма помощи охватывала неквалифицированных рабочих. Основными принципами ведения этих работ являлись регулярная сменяемость безработных (по полмесяца) и сдельная оплата труда. В 1926-27 гг. общественными работами по Астрахани было охвачено до 45% безработных. Средний дневной заработок на общественных работах составлял 1-1,5 рубля в день. Труд безработных применялся, в основном, в дорожном строительстве, на лесопосадках, при уборке городов.

Определенную положительную роль в организации временного трудоустройства сыграли коллективы безработных. В начале своей деятельности они существовали в виде самостоятельных артелей. С 1923 г. артели были реорганизованы в коллективы безработных при биржах труда. Условия труда в коллективах регулировались путем установления определенных ставок зарплаты биржей труда по соглашению с соответствующим союзом. Члены коллективов работали не постоянно, периодически сменялись (один раз в три месяца),что давало возможность охватить хотя бы временной работой максимальное количество лиц, потерявших ее. На 1 августа 1927 г. в Астрахани насчитывалось 27 коллективов безработных, объединявших 2745 человек.

Местная печать регулярно освещала работу коллективов безработных. «Стеклозавод «Пролетарий» начал работать. - Сообщала газета «Коммунист». - Хозяин завода - коллектив из 300 безработных».

Конечно, далеко не все подобные коллективы работали хорошо. Однако с их помощью многие квалифицированные рабочие сохраняли квалификацию и имели заработок, а подростки и неквалифицированные безработные получали профессию.

Помимо вышеперечисленных форм помощи безработным практиковались бесплатные обеды для особо нуждающихся при биржах труда. В 1927-28 гг. Астраханской биржей труда было отпущено 81105 обедов.

Особенно важна была государственная помощь безработным зимой, ибо в этот период безработица в крае увеличивалась, что было связано со спецификой региона, где широкие слои населения по роду своей деятельности были связаны с водным транспортом и рыбным делом, а зимой в этих отраслях работы не было. Местные газеты и журналы периодически давали статистические сведения об уровне безработицы, освещали работу коллективов безработных. На их страницах ученые-хозяйственники имели возможность высказываться по поводу смягчения этого тяжелого для общества явления. Основную работу по финансированию программ помощи безработным взяло на себя государство. Посильная помощь, как это было показано выше, оказывалась профсоюзами и другими общественными организациями.

Наиболее квалифицированная часть рабочих вполне сознательно поддерживала политику ВКП(б), принимала участие в рационализации производства, работе общественных совещаний (в среднем по стране в их работе стабильно участвовали 10-15% промышленных рабочих). Рабочие вносили предложения, направленные на совершенствование техники и организации производства, на охрану труда и т.п. «Партийный мастер завода «КАМВО» Александр Григорьевич Степанов, - сообщала газета «Коммунист»,- сконструировал печь для плавки меди, работающую на жидком топливе. Внедрение этого изобретения должно было дать не менее 10000 рублей прибыли. Астраханское Губэкосо выдало вознаграждение товарищу Степанову в 2000 рублей и постановило усиленно рекомендовать местным заводам постановку на них печи Степанова».

«На тумакском промысле, - сообщалось в той же газете, - около 25 лет добросовестно работает в должности старшего наводчика Бударин Илья Петрович. Он пользуется большим авторитетом и уважением у промысловых рабочих».

Таких сообщении о ежедневном труде миллионов простых тружеников пресса 20-х годов публиковала множество. Складывалась система материальных и моральных стимулов. За добросовестный труд состоялось чествование старейших рабочих, передовиков труда 1 мая 1922 г. на митинге перед Дворцом труда: 50-ти лучшим рабочим были вручены ценные подарки.

Большую роль в жизни трудовых коллективов, особенно больших предприятий, играли первичные партийные и профсоюзные организации. Заводские партийные ячейки систематически проводили открытые партийные собрания, на которые приглашались все желающие. Тематика их была весьма разнообразна, включая важнейшие вопросы внешней и внутренней политики. В частности, в 1922-23 гг. на таких собраниях широко обсуждались вопросы новой экономической политики.

История Астраханского края: Монография. - Астрахань: Изд-во Астраханского гос. пед. ун-та, 2000. 1122 с.




Источник : http://astrakhan.ru/history/
Данный материал опубликован с разрешения администрации "Астраханского Регионального Портала". Комментарии:
Пока комментариев нет